Покровская церковь села Ерино (часть 2). Реабилитационный центр.

13 июл

0

редактор

Меня зовут Марк, и (как я уже привык теперь добавлять), я наркоман. Я родился и вырос в тихом провинциальном городке. Сейчас мне 25 лет. С тяжелыми наркотиками я познакомился, когда мне было 14. К этому времени я уже довольно часто пил алкоголь, и постоянно курил сигареты. Героин мы попробовали вместе с другом, с которым начинали и все остальное (курить и пить). Я почти сразу понял, что это то, чего я искал и ждал все мои 14 лет. Примерно в 15 я узнал, что такое ломка, но тогда она прошла легко, и я не придал ей особого значения, хотя после этого где-то месяц или два не кололся.

Наркотики я употреблял параллельно со школой. Когда я учился в последних классах (10-11), то, что я наркоман, причем «внутривенный», знали уже все: учителя, мои знакомые, мои, на тот момент ещё не потерянные, друзья. Все – кроме моих родителей. Я не знаю, почему – может, не хотели знать, а может, просто делали вид, что не знают. Хотя к этому времени я уже вынес из дома золото, некоторые вещи, подаренный отцом компьютер и подворовывал деньги из кошелька. На вопросы, куда делась та или иная вещь, я пожимал плечами.

Несмотря на наркотики, мне удавалось кое-как держаться в школе, и даже в конце 11 класса занять призовое место на олимпиаде по программированию. Это помогло мне получить направление в институт, и вскоре я уехал в Санкт-Петербург, в надежде, что там мне удастся завязать с наркотиками. Хотя тогда я ещё не осознавал проблему полностью, но уже начинал понимать, что со мной не все ладно. В Петербурге я поступил в университет, потом перевелся на вечернее отделение и устроился на работу. Про тяжелые наркотики где-то на полгода забыл, заменив их легкими наркотиками и алкоголем. Но всего одна случайная встреча с человеком, который мог достать героин, очень быстро вернула меня в старую струю, причем – на более интенсивном уровне. Я снова начал систематически, с еще большей жадностью и ненасытностью употреблять наркотики. Естественно, про университет я вскоре забыл, хотя на работе держался, и даже на хороших должностях, так как это было для меня возможностью быть при деньгах, так нужных во время употребления.  Так, периодически переламываясь и меняя героин на алкоголь, я жил несколько лет, пока, на очередной Новый Год не оказался снова в своем родном городе, с дневной дозой около 5 грамм, без денег и без работы.

Надеясь на помощь, я рассказал обо всем отцу. От больницы я отказался, потому что пришлось бы встать на учет, а я боялся, что это помешает моим карьерным мечтам. Отец достал для меня лекарств, и кое-как мне удалось переломаться. Отмечу, наркоманы вообще крайне редко умирают от ломок, но тогда я чуть не умер. На протяжении той недели у меня несколько раз останавливалось сердце. Родители откачивали меня сами, так как врачи «скорой», поняв, что я наркоман, отказались ко мне приезжать, пока я не встану на учет. Пережив эту ломку, я думал, что никогда в жизни больше не вернусь к наркотикам, не буду колоться. Но через месяц я опять взял в руки шприц, а через три месяца снова выносил из дома вещи, чтобы купить наркотиков.

Через какое-то время я опять стал искать помощи, встал-таки на учет, и лег в наркодиспансер. Но там мне помочь не смогли, и вскоре выписали за употребление. Все, что я для себя вынес из больницы – это новые знакомства, которые давали мне возможность употреблять дальше за чужой счет. (Там было много приезжих наркоманов, которые не знали, где найти наркотики в нашем городе. Зато знал я, а у них были деньги …). Так повторялось почти каждый раз, когда я ложился в наркологическую больницу.

Родители снова попытались помочь мне, устроив меня к знакомому врачу, теперь уже в психиатрическую больницу. Я очень не хотел туда ложиться, но лег по их желанию. После этого я продержался без героина месяц или два, заменив его пивом. Потом уехал в Петербург, и снова вернулся к героину. Так продолжалось около двух лет. Я менял городские наркологические больницы на областные, надоедал своему наркологу, выпрашивая очередные рецепты, чтобы «переломаться» в домашних условиях. В больнице я просил, чтобы со мной работал психолог, от которого ждал, что он объяснит мне: почему я очень хочу бросить наркотики, но тут же, через несколько дней или даже часов, иду воровать или обманывать, чтобы купить их. Я даже спрашивал психолога, всё ли со мной в порядке – ведь мои проблемы и моя неспособность их решить, даже с помощью врачей, становились все очевидней. Близкие устали от меня. Родители к этому времени  уже несколько раз выгоняли меня из дома, а если все-таки я их уговаривал пустить меня обратно, то они не доверяли мне ключей и не оставляли без присмотра.

Тогда, решив обратиться за помощью в реабилитационный центр, я вышел на организацию, которая занимается профилактикой наркомании в моем городе, и через нее узнал адрес центра в Подмосковье, куда вскоре и приехал.

В центре мне было тогда трудно принимать новое для меня, например – молитву перед едой. На тот момент мои отношения с Богом ограничивались тем, что в детстве я был крещен. Но сознательных действий, каких-то шагов к Богу, с моей стороны не было даже в мыслях. Это сейчас для меня очевидно, что Бог, тем не менее, никогда не оставлял меня, и,  что только благодаря Ему, я до сих пор жив. А тогда я только покорился тому, что в центре молятся, говорят о Боге. Иногда я, вместе со всеми, повторял молитвы перед едой. Но на большее меня не хватало. Во время литургии в храме я отсиживался на скамейке. А духовность для меня сводилась к тому, чтобы уметь побеждать в споре – я думал, что если человек способен переспорить другого, значит, он силен духом. Вскоре я решил уехать из центра. Как я тогда думал – уехал налаживать свою жизнь. Мне снова захотелось мнимой свободы, захотелось жить так, чтобы «чувствовать себя хозяином положения». Тогда я забыл,  что именно такое отношение к жизни – желание всегда поступать по-своему, так как захочется, жить только для себя – и приводило меня к употреблению наркотиков, было одной из основных духовных причин этого употребления. В центр мира я привык ставить своё «я», привык во всем проявлять своеволие – и такое существование оказывалось бессмысленным.  В результате через три недели после ухода из центра я снова употреблял наркотики. Через два месяца снова «сел на систему». Через три – опять начал воровать. Я забыл все, что успел узнать в центре. Забыл, потому что у меня не было духовной основы. Через несколько месяцев я уже снова не понимал, зачем живу, и, как ни старался, не мог найти смысла и выхода из положения. Я шел на все, чтобы достать денег. Нагло и открыто врал и воровал у родителей, когда они пытались мне помочь. Манипулировал ими, как только мог, не жалея их эмоционального и психического состояния. Открыто обворовывал всех, кто попадался у меня на пути – даже своих родственников, соседей, знакомых. Я настолько заврался, что уже сам не мог понять, где я говорю правду, а где вру. У меня была только одна цель – любыми способами достать героин. Спасло меня только то, что меня посадили в следственную тюрьму. В камере мне кто-то сказал: «Тебе жизнь продлили тем, что посадили». И действительно, в тюрьме я немного отошел от употребления, хотя, правда, через месяц начал колоться даже там.

Важно, что в тюрьме я впервые искренне обратился к Богу. Я просил Его, чтобы меня освободили, обещал, что я сразу поеду на реабилитацию. То же я говорил и сестре, которую пустили ко мне на свидание. И вскоре меня освобождают, а мое дело закрывают.

Но я, несмотря на свои намерения поехать в реабилитационный центр, выйдя из тюрьмы, сразу же стал думать, где взять денег, чтобы купить героин. Родственники поверили мне, снова пустили домой, были готовы со мной общаться. Я мог тогда начать по-новому строить отношения с ними, мог сразу поехать на реабилитацию, как и собирался. Но нет, единственное, о чем я думал – это о наркотиках. О том, что я говорил Богу, сидя в тюрьме, я уже и не вспоминал. В считанные дни все вернулось к тому же состоянию, что и перед тюрьмой. И я уже сам себе не мог ответить, как же так выходит, что я не хочу колоться – и колюсь, не хочу вообще иметь ничего общего с наркотиками – а оказываюсь снова «на ломках» и в таком душевном состоянии, что остановиться не могу. Это повторялось снова и снова, с каждым разом все сильнее. И после очередной передозировки я вспомнил, наконец, свое намерение ехать на реабилитацию. Думаю, для родителей было непросто решиться еще раз помочь мне – найти для меня денег на дорогу, одежду и пр. чтобы собраться в центр. Они приготовили для меня деньги, но я снова их украл и проколол. Да так, что меня «тряхануло» намного сильнее, чем раньше: до самого отъезда я не мог не то что встать с кровати или ходить, а даже пить и курить. Только это и помогло мне уехать в центр, а не вернуться в тюрьму. Ведь не лежи я тогда на кровати, я бы снова стал бегать по городу, воровать или мошенничать, чтобы погулять «напоследок». Но Бог уберёг меня.

Сейчас вот уже скоро год, как я снова прохожу реабилитацию в центре. На этот раз я стараюсь больше размышлять о Боге, и действительно перестраивать свою жизнь. Точнее, строить её не вокруг себя. Раньше всё, что происходит в Церкви, священники, прихожане и т.д. – всё казалось мне каким-то грустным, люди вечно печальными, измученными. И я думал, что там, где Церковь – там всегда грусть, страдания, печаль. Здесь эти представления переменились. Я увидел, что священники могут быть радостными, прихожане – доброжелательными, с чувством юмора, а богослужение – интересным для меня. Последнее, конечно, я понял не сразу, а лишь где-то через полгода – не без помощи бесед, которые проводит наш настоятель о. Андрей, а также книг о. Александра Шмемана, о. Петра Мещеринова и др.   Первое время было тяжело стоять на службе, лезли всякие гадости в голову, хотелось курить. Порой мучили мысли, что я – вор, наркоман, – вообще не имею права находиться в храме. Я мог воспользоваться правом вообще не ходить на службу (здесь есть такая возможность), но что-то не позволяло мне это сделать.  Примерно через полгода моего пребывания в центре я бросил курить. Раньше об этом я и подумать не мог. Ведь за все прошлые годы (а курить я начал с 12 лет), я не разу не оставался без сигарет больше нескольких часов, и то ночью. Да и не собирался я бросать курить, когда ехал в центр. Больше того, считал это совершенно невозможным. Только здесь, в центре, я начал задумываться об этом. Сначала мне стало не нравиться, что мысли о сигаретах занимают все время нахождения в храме. Потом я подумал о том, что было бы здорово не курить хотя бы Великим Постом. А потом я задумался, есть ли смысл во время Поста учиться поступать по-новому, жить по-новому, избавляться от вредных привычек, а после – возвращаться к старому. И решил, что курить не буду вообще. Мне радостно думать, что я хоть какой-то поступок совершил ради Бога. Ведь что я еще могу Ему отдать, кроме моих страстей, пороков и грехов. По крайней мере, пока. Ещё я хотел бы отметить, что в той жизни, до второго приезда в центр, я боготворил деньги. Стремился к тому, чтобы у меня их было больше – и это получалось. Деньги придавали мне уверенности, вызывали чувство мнимого превосходства над другими, мнимой свободы – и это мне очень нравилось. Правильно отметил о. Петр Мещеринов (мы слышали его выступление на молодежной конференции по миссионерскому служению), что деньги сейчас приобрели статус религии, обросли своей субкультурой и пр. Именно так и я к ним относился. Но теперь я пришел к тому, что жизнь надо строить вокруг Бога, помогая людям, и делая это не за деньги. Конечно, меня и сейчас порой одолевают сомнения, хочется закончить очередной этап реабилитации, и поехать домой, чтобы строить свою личную жизнь. Но так бывает только тогда, когда мне трудно. В эти моменты я стараюсь молиться, просить у Бога сил, чтобы не свернуть с намеченного пути. На самом деле, я боюсь передумать, отступить. А это значит, что для себя я уже решил, что мне надо двигаться по этому пути. Вопрос только в том, будет ли на это воля Бога – ведь такой труд возможен только с Ним, и только для Него. Для этого от меня требуется самому идти к Нему. И наиболее прямой путь – исповедь и Литургия.

Полгода назад я начал работать над одним из реабилитационных заданий – определить свои цели в различных областях, или сферах, жизни. Мне очень не хотелось думать об этом, и я долго откладывал работу. Но, когда все-таки начал, стал понимать, что главное, чего я хочу – это служить Богу, помогая людям. И мои устремления направились в эту сторону, я стал что-то делать, чтобы прийти к этой цели. Подумал о том, что я хотел бы помогать инвалидам – и Бог тут же дал мне такую возможность. Он вообще щедр ко мне: стоит мне захотеть чего-то, что не расходится с Его волей, это происходит. Например, на Пасху исполнилось мое желание позвонить в церковные колокола. Мало того, наш настоятель благословил меня и еще одного жителя центра постоянно звонить в колокола в нашем храме. Мне очень нравится осваивать искусство звонаря, я даже задумался о том, чтобы пойти на курсы для этого. А Бог снова помог мне – к нам специально приехал звонарь Троицкого собора, чтобы показать, как правильно звонить. Он сам решил нам помочь, и для меня было все еще очень непривычно, что другие люди так беспокоятся обо мне, помогают. В ответ на это и у меня появляется желание помогать другим. Присущий мне эгоцентризм мало-помалу замещается стремлением участвовать в жизни христианской общины, а та внутренняя пустота, которую я в себе ощущал (теперь я знаю, что это пустота духовная), заполняется Богом. Это чувствуется во всем: в моем новом восприятии мира, в неподдельной радости и чувстве свободы, которые я ощущаю. Уходит одиночество, которое заставляло меня употреблять наркотики, вместо него я чувствую поддержку и желание жить.

Хочу сказать, что весь этот, пусть пока не очень большой, духовный опыт, опыт жизни для Бога и стремление к Нему Господь даровал мне через все, что происходит  в нашем реабилитационном центре. Через тот всесторонний подход к проблемам зависимости, который здесь используется, и включает в себя помощь в решении социальных, психологических, физических, а главное – духовных проблем каждого человека. Через «программу 12 шагов», которая используется в центре нам в помощь. И я думаю, без нее я бы вообще не сумел прийти к Богу и моему теперешнему пониманию Его. Эта программа помогает не столько получать ответы на «главные» вопросы жизни, сколько ставить эти вопросы и искать ответы на них в Церкви: у священников, других верующих людей, в книгах и т.д. Благодаря этому я начинаю понимать, каков Бог, начинаю видеть, каким Он хочет видеть меня, и что мне для этого надо делать. И, насколько я могу видеть, то же самое происходит и с другими жителями центра. Все вместе мы пытаемся научиться жить с Богом и для Него, и все, что происходит в центре, нам в этом очень помогает.

Сотрудники ДПЦ КостромаВоронов Валерий и Алексей Семёнов.

 
Читайте также