Для «Искры»: Как мы подняли из пепла крупнейший православный храм в мире

10 авг

0

редактор

Здесь Зоран размещает материалы о восстановлении православных святынь в России. Мы приводим перевод интервью А. Денисова на русский язык. Оригинал можно прочитать http://iskra.co/kultura/arhitekta-aleksej-denisov-za-iskru-kako-smo-iz-pepela-podizali-najveci-pravoslavni-hram-na-svetu/ Фото З. Шаповича

Алексей Михайлович Денисов, московский архитектор-реставратор, академик Российской академии архитектурного наследия, член российского национального бюро ИКОСМОС-ЮНЕСКО. Почти 40 лет работает над восстановлением религиозного и культурного наследия в России и в мире. Занимался реставрацией Царичин-Града в Сербии, с 1994 по 1999 год участвовал в работе специальной группы архитекторов, искусствоведов, реставраторов, конструкторов, которые занимались проектом комплекса храма Христа Спасителя в Москве, руководил проектами реставрации Большого театра в Москве, Московской государственной консерватории им. Чайковского, множеством храмов по всей России, театров в Астрахани, Санкт-Петербурге ... Сегодня в профессиональных кругах является одним из самых известных и уважаемых архитекторов-реставраторов.

Мы встретились в Ильин день, на стройплощадке Богоявленского храма в Костроме, где он в настоящее время возглавляет работы по реконструкции и восстановлению Костромского кремля.

Поводом к нашей встрече была, конечно, Сербия.

 - Я много раз был в Сербии, в 70-х годах прошлого века, участвовал в исследованиях и работе на месте Царичин-Града. Тогда еще были живы люди, которые воевали вместе с Красной армией, а мы были молодые студенты, но с нами здоровались, как если бы мы - советские солдаты... От Сербии остались прекрасные впечатления, я уважаю и ценю вашу страну и ее народ, ее обычаи.

Какая самая важная задача и самая большая проблема вашей долгой и успешной работы в качестве архитектора-реставратора?

 - Я работал когда-то с группой специалистов по восстановлению стен и башен Московского Кремля, Царицынского дворца. С тех пор специализировался как архитектор-реставратор. Наиболее важной работой для себя считаю восстановление Храма Христа Спасителя в Москве. Там я работал руководителем специальной мастерской, где трудилась целая армия проектировщиков, архитекторов, искусствоведов, конструкторов, возможно, 1000 человек. Я был во главе этой команды.

Какова же история реконструкции Храма Христа Спасителя? Я знаю, что вы в этом большом проекте участвовали с самого начала.

 - Я лично работал над концепцией реконструкции храма, начатой еще в советское время, после моего возвращения из Югославии. После окончания учебы на архитектурном факультете, я устроился на работу в институт, который занимался тем районом Москвы, где находился и Храм Христа Спасителя. И мы, сознательно или нет, уже в то время начали готовиться к восстановлению храма. Для нас, как профессионалов, было вполне естественно придти к этой мысли и начать работу. На месте храма в то время был бассейн. Тогда я был коммунистом, членом КПСС, и, когда узнали, чем я занимаюсь, я получил серьезное предупреждение. Когда советское время закончилось, уже были более или менее готовы проекты по восстановлению храма. Потом вышел указ тогдашнего президента Ельцина о восстановлении и реконструкции и храма и некоторых Кремлевских палат.

С какими проблемами вы столкнулись в этом проекте?

 - Было сложно работать с органами власти. Проще говоря, они не были готовы к этому. Они хотели реконструкции, но, так или иначе, в культурном смысле, не понимали, что имеется в виду восстановление храма, до них это дошло только позднее. Дело в том, что храм Христа Спасителя в Москве, - символ России. Мы знали, понимали, что это священное место должно быть лицом России, а власти это сразу не приняли. В 90-х годах они не в полной мере разделяли намерения наших архитекторов. Были и другие проблемы. А когда они увидели, что мы сделали, им это понравилось, так что их воображение заиграло, появились свои идеи. Пошел обратный процесс. Для меня это хорошо не закончилось, в конце концов, пришлось уйти. К счастью, тогда уже многое было сделано, да и новые эти идеи не удалось реализовать до конца, им не удалось испортить основной замысел.

Когда вы делали проекты реновации, рассматривалась ли старая документация, старый план?

 - У меня была целая армия проектировщиков и искусствоведов. Храм всегда привлекает внимание. Главная задача была - сделать храм, насколько это возможно, таким же, как разрушенный. Люди в архивах, библиотеках, рылись, искали все возможные документы, фотографии... Я нашел большое количество аутентичного материала, это было очень важно. Удивительно, сколько мы собрали важных материалов, документов, даже картин, рисунков, сделанных в последние дни, как раз перед разрушением храма. Одни люди во время сноса храма минировали святыню, а другие в то же время, даже несмотря на риск, пытались обмерять, описывать храм, возможно, предчувствуя, предполагая, что когда-нибудь это понадобится. Было совсем неважно, верующие ли они или атеисты, но делая это, они доказали, что любят свою страну. Все эти материалы использовалось, но были и неправильные действия. К примеру, барельефы на внешней стороне храма должны были быть сделаны из камня, а они сделаны из бронзы, и это огромная ошибка, существенная. Вот почему я должен был уйти, но ушел не очень далеко, я остался рядом, во главе группы, занимающейся восстановлением иконостаса. Проще говоря, из храма я не мог уйти.

Вы работали на многих других проектах...

 - Очень важно быть вместе с другими реставраторами, в частности, из Министерства культуры России, ценен опыт работы с экспертами, восстанавливавшими Кремль в Москве. Когда закончилась работу над храмом Христа Спасителя, мне предложили быть архитектором-реставратором в Министерстве культуры. Я работал со многими прекрасными профессионалами и хорошими людьми. Теперь я должен восстановить Костромской кремль. Эта задача для меня, такая же, как восстановление храма Христа Спасителя.

Чей опыт был для Вас ориентиром и что является фундаментом в профессиональной деятельности?

 - Я духовно и профессионально опирался на традиции, на устои русской архитектуры, а она является частью глобальной архитектуры. Я сотрудничал на протяжении всей своей трудовой деятельности с итальянскими, английскими реставраторами и я знаю, как они работают.

Вы столкнулись со многими трудностями, восстанавливая памятники архитектуры в России?

- К сожалению, русская школа реставрации с 90-х годов пребывает в условиях кризиса. Мало специалистов-реставраторов. Нет четкой, постоянной связи между реставраторами и органами власти. В Англии по-другому, у нас не существует никаких систем хранения и восстановления исторического наследия в профессиональном смысле. Если мы строим новый храм, мы можем зависеть от церкви, инвесторов, мастерства архитекторов, а когда восстанавливаем, нет. При восстановлении должна быть реконструкция, реставрация в истинном смысле этого слова. У нас не так, когда речь идет о реконструкции, люди действуют, как будто они делают новую церковь. Вместо того, чтобы работа зависела от предыдущего архитектора, его системных решений, вся зависимость - только от инвесторов. И это плохо. Когда мы искали поддержку в Костромском Департаменте культуры, там не проявили большого интереса. К счастью, появился господин Тырышкин, с которым мы нашли общий язык. И он не зависит от системы, от руководящих решений и давления на него субъективных взглядов на стоящую перед нами задачу. Слава Богу, что в этом случае, перспективы хорошие, как кажется. И г-н Тырышкин понимает нас, и мы его поняли. Иногда мы спорим, у нас разные взгляды, но важно, что мы друг друга понимаем.

А каково ваше отношение, как человека, который сегодня строит, реставрирует, восстанавливает к древним строителям?

 - Конечно, связь со старыми строителями в этом случае необходима. К сожалению, большинство архитекторов сегодня считают себя, абсолютными гениями, не имеют никакого уважения к коллегам, особенно к тем, которые не могут защитить себя, сопротивляться, тем, кто мертв... Я считаю, что необходимо уважать предшественников, особенно если есть за что, потому что талант наших предков очень заметен, это особое, самобытное мировоззрение. Я смотрю на нынешних архитекторов, которые работают в системе, идут уже проторенными дорогами, это плохо, потому что у нас есть древние традиции, глубокие корни, нам есть, на что опереться. Потому что архитектура является глубоким отражением национальной культуры, национальной философии. Новые решения возможны, но основа должна быть национальной, глубинной. Слава Богу, мы в России имеем основу в этом смысле, но и вы в Сербии ее имеете. И у вас, конечно же, есть глубокие традиции в этой области, есть,  на что опереться.

Насколько серьезна задача, которую вы решаете в Костроме, - реконструкция Костромского Кремля?

 - В советские времена я работал во главе архитектурного бюро иностранного представителя вместе с иностранными специалистами, хорошо знавшими технику современного строительства. Симбиоз национальной культуры, традиции и современного проектирования, это то, что я надеюсь увидеть здесь, в Костроме,  при осуществлении реконструкции Кремля, которая в настоящее время происходит. Не здесь ничего не было сохранено, мы ищем документы, подлинные части церкви, стены, которые будут находиться в музее. Главная задача состоит в том, чтобы структура Кремля на 100 процентов, если это возможно, была такой же, как у разрушенного здания. Наша цель - не создание подделки, а чтобы в результате можно было сказать: так Костромской Кремль выглядел 100 лет назад, прежде чем его разрушили. Новое здесь - современные строительные технологии. Раньше на колокольне не было лифта, теперь будет. Мы построим подземный храм в память о старых строителях...

Перевод Н. Леоновой

 
Читайте также